05.10.2026
Месяц назад окончательно завершилась эпоха «ЕСПЧ в России». Страсбургские служители Фемиды аннулировали почти тысячу жалоб, поданных гражданами нашей страны за последние десять лет. Фактический отказ государства от обязательств по международным договорам обесценил и доверие к транснациональным институтам разрешения экономических споров.
05.10.2026. АПИ — Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод в 1998 году. Как и любые другие международные соглашения, она имела высшую юридическую силу над национальным законодательством. Обязательными были и решения, принимаемые находящимся в Страсбурге Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ).
С началом так называемой военной спецоперации Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приостановила членство нашей страны. В ответ на это Россия сама заявила о выходе из объединения. 26-летнее участие в Совете Европы завершилось 16 марта 2022 года.
Однако сама Европейская конвенция была денонсирована только год спустя (11 марта 2023 года). Кроме того, она предусматривает специальный порядок: ЕСПЧ вправе рассматривать жалобы на нарушения, допущенные государством до его выхода из Совета Европы и в течение полугода после этого (то есть до 15 сентября 2022 года). «Денонсация не освобождает Сторону [страну] от ее обязательств по настоящей Конвенции в отношении любого действия, которое могло явиться нарушением таких обязательств и могло быть совершено ею до даты вступления денонсации в силу», – отмечается в Европейской конвенции (АПИ подробно писало об этом – Страсбургский развод, Иноземная защита).
На указанную дату на рассмотрении в ЕСПЧ находилось почти 16 тысяч жалоб против России. За последние три года в «непризнанный» суд поступило еще не менее 12 тысяч, большая часть которых была коммуницирована (принята к рассмотрению). В 2025 году Европейский суд вынес 156 постановлений по 1,8 тысячи жалоб, причем в 98 процентах дел был установлен факт нарушения.
К началу этого года количество ожидающих рассмотрения петиций сократилось до 7,2 тысячи, а к сентябрю – до 5,7 тысячи. Причем большинством заявителей (5550 индивидуальных жалоб против нашей страны) выступают иностранцы – по событиям в Крыму, на востоке Украины, связанным со сбитым рейсом MH17 (Boeing авиакомпании Malaysia Airlines) и с СВО.
Через четыре с половиной года после «развода» Европейский суд решил «списать» 879 уже принятых к рассмотрению обращений. Их рассмотрение признано «неоправданным» и «представляющим несоразмерную нагрузку на суд». «Основные вопросы, связанные с Конвенцией, уже были рассмотрены в решениях, вынесенных против России с 2022 года», – констатировали в ЕСПЧ.
Среди «аннулированных» – жалоба Татьяны Лебедевой, поданная 19 лет назад. Больше половины аннулированных обращений пролежало в Страсбурге больше десяти лет. При этом все жалобы иностранцев (граждан Украины, Грузии и других стран) против России планируется рассмотреть.
Принятое решение сами страсбургские служители Фемиды объясняют беспрецедентной ситуацией: «Это первый случай, когда суду пришлось организовывать рассмотрение значительного объема дел против государства, которое полностью вышло из системы Конвенции, оставаясь при этом международно ответственным за действия и бездействие, совершенные до критической даты. Поэтому масштаб и характер этой задачи являются исключительными», – констатировали в ЕСПЧ.
Российские власти действительно полностью отказались от обязательств по Европейской конвенции. В Министерстве юстиции РФ подтверждают обязанность России исполнять только решения ЕСПЧ, вступившие в силу до 16 марта 2022 года. А Конституционный суд России не усмотрел нарушений в игнорировании постановления Европейского суда, вынесенного в сентябре того же года по событиям четырехлетней давности (читайте – Россия согласилась выполнять только часть старых решений Европейского суда, Конституционный суд России: новые выявленные ЕСПЧ нарушения не повод для отмены административного наказания).
При этом практика применения «страсбургских прецедентов» остается противоречивой. Например, 16 июня этого года Верховный суд России принял два решения. Удовлетворяя жалобу Руслана Каткова высшая инстанция сама сослалась на Европейскую конвенцию, гарантирующую «справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом». Тогда как в деле об административном выдворении гражданина Таджикистана Пирмахмада Ашурова суд признал довод о применении той же Конвенции безосновательным, так как она уже была денонсирована.
В заключаемых с иностранными партнерами контрактах стороны чаще всего оговаривают способ урегулирования возможных разногласий и указывают суд, которому они доверяют их разрешение. В число наиболее авторитетных и престижных мировых площадок рассмотрения коммерческих споров входят Арбитражный институт Торговой палаты Стокгольма (SCC), Лондонский международный третейский суд (LCIA), Международный арбитражный суд в Париже (ICC), Венский международный арбитражный центр (VIAC), а также Китайская международная экономическая и торговая арбитражная комиссия (CIETAC), Сингапурский и Гонконгский международные арбитражные центры (SIAC и HKIAC).
Согласно Нью-Йоркской конвенции 1958 года решения арбитражей признаются государствами и не могут пересматриваться национальными судами. В самый разгар «холодной войны», в 1960 году, её ратифицировал Советский Союз. Однако в 2020 году уже российский законодатель разрешил отечественным компаниям и даже гражданам по сути отказаться от обязательств по контрактам, обесценив доверие к выбранному третейскому суду. Поправки, именуемые «законом Лугового», разрешили «жертвам» иностранных санкций «национализировать» спор – переносить его разрешение в российскую юрисдикцию (государственный суд). Более того, само инициирование зарубежным партнером разбирательства в соответствующем международном арбитраже теперь может рассматриваться как нарушение и основание для взыскания с него всей присужденной суммы.
Изначально таким правом могли воспользоваться организации, включенные в иностранные «черные списки» – попавшие под персональные санкции. Но позже к «потерпевшим» приравняли по сути всех россиян. Санкциями «недружественных» стран признаются ограничения на получение виз и трансграничное передвижение, выбор представителей, коммуникации, запрет финансовых, в том числе валютных, операций, и другие меры.
Служители конституционной Фемиды не усмотрели в нормах «закона Лугового» нарушений международных обязательств. «Продиктованная указанными экстраординарными обстоятельствами, таким образом, призвана не только обеспечить определенному ею кругу лиц право на судебную защиту в российской юрисдикции, но и предупредить нарушения этого права в процедурах, инициируемых в иностранном суде, международном коммерческом арбитраже», – отмечается в определении Конституционного суда России.
В то же время аналогичные защитные механизмы против решений российских судов применяются и в Европейском союзе (ЕС). Еще в 2014 году была принята оговорка «No Claims Clause» – прямой запрет европейским судебным органам и арбитражам удовлетворять любые требования российских лиц, вытекающие из контрактов или сделок, исполнение которых стало невозможным вследствие соблюдения санкционного режима. Также была введена «Clawback Claims» – право европейских судов принимать решения о возмещении ущерба, причиненного принятием аналогичного решения российской Фемидой.
Позже в ответ на «закон Лугового» в ЕС появились собственные «щит» и «меч». В 2024 году Брюссель ввел защитные меры (anti-enforcement) – запретил признание и исполнение на территории Старого Света любых решений российских судов, вынесенных по «национализированным» спорам. А в июне этого года появился и принципиально новый – наступательный инструмент («меч» – anti-suit): ЕС делегировал европейским компаниям право обращаться в национальные суды с исками о запрете разбирательства в России.
Такая «процессуальная дуэль» по сути исключила взаимное исполнение большинства судебных решений. Эффективность юридического разрешения любого конфликта теперь зависит не от наличия права, а от возможности исполнить вынесенное национальным судом решение на собственной территории. По «вердикту» российских судов истец может забрать активы европейских компаний, находящиеся в нашей стране. Решения европейских судов могут исполняться за счет собственности отечественных организаций на просторах Старого Света.
В середине сентября законность введения «щита» в Суде ЕС оспорил Банк России. По мнению истца, эти меры создают несоразмерные ограничения на защиту прав за пределами Европейского союза, включая применение финансовых санкций за нарушение соответствующих судебных запретов. «Указанные меры противоречат, в частности, принципам доступа к правосудию, правовой определенности, а также принципу иммунитета государств и центральных банков. Кроме того, механизм запрета действий в любых юрисдикциях носит экстерриториальный характер, что не может считаться правомерным», – констатировали в пресс-службе Банка России.
Регулятор не скрывает, что намерен исполнить вынесенное Арбитражным судом Москвы решение против бельгийского депозитария Euroclear Bank S.A, заморозившего российские активы. Причем все материалы этого дела и даже резолютивная часть решения засекречены. Заявленная сумма иска Банка России – 200 млрд евро. Еще несколько миллиардов евро должны быть взысканы в пользу отдельных инвесторов. Регламент ЕС («меч» – anti-suit) исключает признание этих решений бельгийскими служителями Фемиды.
По данным рабочей группы по «закону Лугового», за шесть лет его применения в российскую юрисдикцию было перенесено 764 спора. Суды удовлетворяют более 89 процентов таких требований.
Александр Зайцев, адвокат
Решение Европейского суда прекратить рассмотрение жалоб россиян выглядит обидно, но оно единственно правильное.
За последние четыре года ЕСПЧ сформировал свою позицию по действительно важным спорам. Даже если эти решения и не признаются нашей страной, выводы важны и для самих заявителей, и для других государств Старого Света. Большинство публикуемых по вторникам решений содержат подробный анализ Европейской Конвенции и фактически являются общеевропейскими прецедентами. До 2022 года даже Конституционный суд России неоднократно ссылался в своих постановлениях на решения, принятые в Страсбурге в отношении совсем других государств.
В то же время по четвергам ЕСПЧ публикует решения по типовым, реально бесспорным делам. Например – о нарушении условий содержания под стражей, сроков разрешения спора в национальном суде и так далее. Публикуется таблица с фамилией заявителя, примерным описанием нарушения и назначенной суммой компенсации.
В текущей ситуации рассматривать такие дела совершенно бессмысленно – по вынесенным решениям заявитель априори не получит ни цента. Ведь решения ЕСПЧ исполняются соответствующим государством исключительно добровольно.
Еще любопытный аспект. Многие жалобы пролежали в Страсбурге десять и даже почти двадцать лет. Тогда как сам ЕСПЧ неоднократно уличал Россию в нарушении разумных сроков рассмотрения дел, когда возможно сложнейший спор разрешался за два-три года.
Анна Афанасьева, директор по юридическим и налоговым вопросам консалтинговой компании «Schneider Group»
Исполнение решений государственных судов основано на принципах взаимности. К сожалению, в последнее время они применяются крайне редко. Например, отказывая в исполнении решения Земельного суда Штутгарта, петербургский арбитражный суд указал на отсутствие доказательств, «что на территории Германии исключительно на основе принципов международной вежливости и взаимности исполняются решения российских судов по аналогичной категории судебных дел за последние три года».
В признании решений коммерческих арбитражей может быть отказано в связи с нарушением так называемого «публичного порядка». С обострением геополитической обстановки и санкционным давлением это понятие стало толковаться очень широко. На практике «публичным порядком» признается, например, влияние спорного решения на финансовое положение должника и на социальную стабильность в регионе, риск причинения вреда обороноспособности страны, нарушение принципов равенства перед законом и так далее.
Ужесточение наблюдается и в Европе. Анализ практики судов в Германии по итогам 2025 года показывает неприятную для российских компаний тенденцию – отказ в признании решений российских третейских судов на основании публичного порядка.
С принятием летом этого года нового комплекса мер «anti-enforcement» можно ожидать практически полного отказа от исполнения в Европейском Союзе решений даже международных коммерческих арбитражей, если они каким-то образом затронуты санкционным элементом.
Андрей Есманский, советник практики трансграничных споров Адвокатского бюро «BGP Litigation»
Принятые судами и арбитражами Европейского Союза решения исполнить в России крайне сложно, поскольку большинство таких споров так или иначе связаны с применением санкций.
В свою очередь, суды стран ЕС санкционное положение «о недопустимости удовлетворения требований» (no-claims clause) толкуют неоднозначно. Лояльный подход (его используют, в частности, Франция и Италия) допускает возможность признания решения российского суда и его исполнения, но только путем перечисления суммы долга в депозит суда или на заблокированный счет до снятия ограничений.
Более жесткий подход (например, в Германии, Нидерландах, Литве) подразумевает полный отказ в признании решения в пользу российской компании.
В настоящее время в Суде ЕС рассматривается запрос шведского суда о толковании положений «no-claims clause».